#Пробы_Пера #Longread

“Я никогда этого не делал, но - попробуем".
Человек, сказавший эти (ну, или похожие) слова в 1965-м году, родился ровно 132 года назад. Возможно в некотором смысле, они стали его лейтмотивом.
К этим его словам мы ещё вернёмся.
Сын состоятельного бакалейщика из Шербура получил вполне приличное образование. Когда мальчику было 12, семья перебралась с побережья в небольшой городок под Парижем, окружённый широкими полями. Эти поля "облюбовали” очень интересные люди - для братьев Фарман, братьев Вуазен, для Луи Блерио они уже тогда виделись удобными площадками для их новых летающих машин. Наш герой, которого и ранее интересовала техника, увлекается авиацией. В 1912 он достигает почти одновременно - совершеннолетия и первого полета самолета собственной конструкции. Годом позже - первый патент в области авиамоторов.

После начала Первой Мировой совсем молодому человеку (21 год) поручают наладить постройку самолетов. И юноше это вряд ли удалось бы в одиночку, но примерно тогда же он заводит знакомство с братьями Вертхайм - успешными предпринимателями, впоследствии владельцами " Шанель”. И - евреями по происхождению. Вертхаймы финансируют работу начинающего предпринимателя в авиации. Во время и после Первой Мировой появились несколько успешных моделей самолетов - некоторые из них бьют рекорды. В 1929-м его фирму национализировали и она за пару лет ожидаемо провалилась (когда национализация вела к успеху?), выкупить её обратно помогают трое евреев: братья Вертхайм и Марсель Блох. Тот, который впоследствии стал Дассо. Надо думать, это сотрудничество молодой предприниматель запомнит на всю жизнь. Когда в начале Второй Мировой братья Вертхайм будут вынуждены бежать в Америку, наш герой примет на хранение их активы. А после войны - вернёт им всё, до последнего сантима. Саму войну он проведёт, делая детали для транспортников “Юнкерс" и втихую помогая Сопротивлению.
Окончание войны было и концом связи бизнесмена и инженера с авиацией. Он открывает в родном Шербуре фирму "Конструксьон Мекани́к де Норманди”, строит деревянные скоростные парусные лодки и рыболовные суда. Но когда в 1965-м к нему обратились представители нового еврейского государства с заказом на ракетные катера, Феликс Амио сразу согласился - хотя CMN никогда не делала ничего подобного. Что им двигало - чувство личной благодарности евреям, которые столько раз помогали ему самому? Желание набожного католика помочь избранному народу на Святой Земле? Инженерный азарт попробовать сделать новое? Чутье бизнесмена, подсказывающее новый, перспективный рынок? Возможно, всё сразу. " Я никогда этого не делал - но попробуем”.
Постройка катеров была в самом разгаре, когда Франция объявила эмбарго на поставки вооружения в Израиль, даже если они были уже оплачены. Амио добивался (и добился) исключения , но ненадолго - в январе 1968-го эмбарго распространили и на него. И.. Феликс продолжает работу, оплачивая её из собственного кармана, на свой страх и риск. Узнав о намерении израильтян " украсть” катера из Шербура, через фиктивную продажу, он с радостью помогает. Рождественской ночью 1969 года, когда над городом бушевал шторм, в дверь семьи Амио постучали. Представитель ВМФ Израиля в Шербуре Мордехай Лимон был предельно лаконичен: “Они ушли. Спасибо за всё". Он же передал владельцу верфи конверт с чеками - постройка катеров была оплачена полностью. Сами катера в это время вышли из гавани и, прорываясь через непогоду, шли к Бискайскому Заливу. На Новый Год они придут в Хайфу.
На базе катеров “Саар" CMN построит ещё много других - израильский проект принесёт коммерческий успех. Сам Феликс Амио ещё успеет увидеть триумф своих созданий в войну Судного Дня. Его не станет годом позже, в 80 лет.

Друг
Феликс Амио
17.10.1894-12.12.1974