Ран Аппельберг
#Осторожно_Перевод
Я погиб на 120-й день войны. Но я никому не сказал - шли бои, не хотелось подрывать ребятам моральный дух.
В конце месяца меня на пару дней отпустили домой. Талия, моя жена, ждала меня на станции - обняла так крепко, будто тонула в ледяном море, а я был тем самым спасительным обломком. Понятно, ей я тоже не сказал что мёртв - и так на неё всё свалилось в последние месяцы.
Как только я зашёл в квартиру, от соседей прибежала Роми, моя четырёхлетняя дочь. Прыгнула на меня и отказалась слезать. Ей я тоже не сказал, что папа погиб - зачем разбивать её сердце?
После того, как Роми заснула, Талия ждала меня в постели, с бутылкой белого. "Я соскучилась" - сказала она и обернула мое холодное тело своими горячими бёдрами.
Мы занялись любовью.
Не то, чтобы мне хотелось, мёртвым секс не нужен. Только чтобы обрадовать её. Не особо сработало - она осталась отстраненной (или это был я?), а когда спросила что со мной - я отмолчался. Чего ужасы в постель тащить?
Через несколько дней я вернулся в часть,а через две недели - спас от гибели пятерых солдат.
"Да у тебя стальные яйца!" - похлопал меня по спине комбриг.
Я хотел было сказать, что не сильно рисковал, я ведь и так мёртвый - но я видел, что мои действия вдохнули новые силы в ребят из части, которая не оправилась ещё от гибели Гилада, взводного. И поэтому я просто сказал "Спасибо, командир"
В какой-то момент меня отправили домой. Назад в "обычную жизнь". Но между мной и этой жизнью стояла прозрачная, непреодолимая стена, через которую я смотрел, как рыбка из аквариума.
Мир, который раньше восхищал и манил - стал блеклым. Работа в компьютерном магазине больше не интересовала - так же как и покер с друзьями. Даже дома, с Тальей и Роми, я чувствовал себя чужеродным, микробом.
И тут...
В одну из суббот Роми упала в салоне.
"Паааапаааа!" - кричала она, а я застыл на месте. Меня гипнотизировал вид крови на её лбу, прозрачные слёзки на лице, желтоватая моча, которую она не удержала, падая. Я думал какие разные в организме человека жидкости. И о пуле, попавшей в голову Сергея.
Ночью, когда мы вернулись из приёмного покоя, Талия сказала, что мне надо заняться собой, что ей до меня не достучаться, что у неё сил больше нет...
Я же слышал только бла-бла, от человека который не понимает мир. Не понимает насколько этот мир кровавый, и грязный, и ужасный. Лучше бы ей и не знать. Нанесла б на лицо какую маску из авокадо и шла б спать.
Но она продолжила нудить. Я ушел в салон и тупо смотрел на тротуар внизу, в семи этажах подо мной. Мне захотелось выйти в окно на этот тротуар - потому что я чувствовал себя инородным телом, которое отвергла сама жизнь.
Окно не открылось. Оказалось - рама покорежена взрывом той ракеты, что когда-то упала рядом. Я отказался от своей затеи и пошёл спать.
На завтра в магазин зашёл Аси, друг по школе и части. Время было обеденное, так мы пошли в хумусную. Сплетничали, как Виктор научился прыгать с искусственной ногой, про новую руку Берри, которая лучше чем та, что он потерял, про Уди, который наконец сделал своей предложение.
В момент молчания я спросила, не Талья ли послала его поговорить со мной.
Аси кивнул. Между нами фальши и недомолвок не бывает.
- А чего она беспокоится? - спросил он.
- Ей трудно принять то, что я мёртв - ответил я. Сил скрывать уже не осталось.
Аси невозмутимо подцепил вилкой солёный огурец из тарелки.
- Ты помнишь когда погиб?
- В тот день, когда убили Сергея.
- Хммм...полгода. - он откусил кусок огурца. И что сложнее всего в том, что ты мёртвый?
- Что я ничего не чувствую.
- Да? - Аси осмотрел меня, а потом поднял вилку и уколол меня в ладонь.
- Ай! - Подпрыгнул я - Ты что, рехнулся?
- О, оказывается что-то ты всё-таки чувствуешь! - он улыбнулся. Как школьный хулиган, бросивший яйцо в директрису.
Я зло уставился на него. Серьёзно? Это - твоя реакция на мою смерть? И для этого ты семь лет учил свою психологию? Я так рассердился, что метнул ему в глаз маслину.
- Сукин с... - и он бросил в меня питу. Я кинул в него перчиком.
Нас обоих накрыла волна нервного, глупого смеха. Мы кидались друг в друга чипсами и фалафелем, пока хозяин нас не прогнал.
- А что если... - задумчиво говорил Аси, пока мы шли обратно в магазин - если это не то, что ты не чувствуешь, а скорее...ты боишься почувствовать?
- Боюсь почувствовать что? - спросил я - и сразу подумал об Орталь. Жене Сергея. Которая наконец забеременела после многих лет ЭКО. И о том, как он, сияя как пятак, вернулся с очередной увольнительной и показывал всем УЗИ-картинку будущего сына. "Смотрите какой сверхчлен! Прямо как у его папы!"
А через сорок восемь часов он получил пулю в голову. Снайпер. И эта пуля вовсе не ему предназначалась.
К этому окну должен был подойти я. Но я как раз побил рекорд в игре на пыльном гейм-бое, который я нашёл. Так я попросил его подойти. И...
На моих глазах появились слёзы. Он этого не заслужил. Совсем не это...
- Теперь понятно, что ты - живой. - сказал Аси. - Знаешь почему?
- Почему?
- Мёртвые не плачут.
Он положил на меня утешающим жестом руку и началась дикая стрельба. Истребители рассекали воздух, пропахший дымом и гнилью. Кто-то плакал "Яама, Яама!" Или может это было "Мама! Мама"? Мои руки искали автомат - хотя я был в штатском, посреди улицы Биалик.
- Я схожу с ума! - сказал я Аси
- Нет братец! Ты чувствуешь, не убегай оттуда, не убегай! Он крепко обнял меня, не давая упасть.
Вечером я подошёл к Талие и сказал, что хочу почитать Роми сказку перед сном. Как раньше.
- Не думаю, что это хорошая идея - сказала она, продолжая складывать бельё. На меня она старалась не смотреть.
Я ущипнул её за попу - как когда мы ещё только встречались, тогда мы это делали друг другу в качестве подначки.
Это удивило её. Даже запутало.
- Аси приходил, навещать меня в магазине - сказал я.
- И...? Она глянула на меня.
- И ...уколол меня вилкой!
- Жаль что не вилами! - она изучающе смотрела на меня ещё несколько секунд. Наверное что-то убедило её - она взяла с дивана книгу и дала её мне.
Я читал Роми сказку про черепашку, которая хотела быть бабочкой . Ночник рисовал разноцветных зверюшек на стенах детской. Роми заснула до конца сказки, до места, где черепашка, которая всё это время была чёрно-белой, вдруг засветилась разными цветами. Глупый, предсказуемый конец , но у меня выступили слёзы. Я гладил маленькие пальчики, ходившие по одеялу вслед за Ромиными снами, и не понимал - как в одном мире уживаются любовь и ужас.
И я думал о Сергее, о его жене, о младенце в животе, о трупах и поцелуях, криках и бабочках, и во мне всё штормило и ревело и плакало...и я не убежал...не бежал...не бежал...